Забыла я упомянуть и про Томиру. Тереса вышла замуж за Тадеуша, когда мне было восемь лет, и семьи перезнакомились между собой. У Тадеуша была старшая сестра, а у сестры – две дочки, Зося и Тоня. Разница в возрасте между ними составляла тринадцать лет. Зося была старшая. Четырехлетняя в ту пору Томира отличалась своеобразием, которое по сию пору помнит вся семья.

Жили они на Жолибоже, и мы с Тересой пошли к ним в гости. Томира играла в садике – прыгала, вертелась, носилась как неугомонная. Я, старше ее на целых пять лет, с ней не водилась и чинно сидела на лавочке. Тереса – рядом со мной. Вдруг Томира бросила играть и подошла к нам.

– Я устала, – доверительно призналась она. – Мне надо побегать.

И действительно: стала бегать по садику из конца в конец.

Необычность такого отдыха меня поразила, и много раз в жизни, когда кто-нибудь жаловался на усталость, я вполголоса огрызалась:

– И что, тебе надо побегать?

Ничего удивительного, что меня иногда считали особой, у которой «не все дома».

Из своего детства я вынесла также вполне определенный взгляд на углы. Нет, не на тупые или острые, известные из геометрии, а на пересечения улиц, которые тоже называются углами. Нет ничего более страшного в жизни, чем торчать на углу улицы, особенно в обществе лица мужского пола. Это предел морального падения! Убеждение в том, что так никогда нельзя поступать, укоренилось во мне настолько прочно, что все детство и ранняя юность были отравлены. Например, возвращаюсь я из школы, со мной парень, одноклассник, который жил неподалеку. У последнего перекрестка мы с ним расходились в противоположные стороны. Разумеется, всю дорогу мы обсуждали наши обычные школьные дела, и на этом последнем перекрестке меня подстерегали адовы муки.