Слышен равномерный гул самолета.

Платиновая: – ...Хотите верьте, хотите нет, прямо жить не хочется.

Седая: – Вы еще молодая, к тому же все время на людях...

Платиновая /с горечью /: – На людях! Тоже мне радость! Как он меня бросил, так я три ночи проплакала, а днем надо выглядеть на все сто! Чего я только не делала! Парикмахер, косметичка... она меня хной красит, а я плачу сижу!

Седая: – Говорят, для глаз очень вредно...

Платиновая: – Еще бы, конечно, вредно. А ведь надо выглядеть пристойно, заграничные инвесторы как из мешка посыпались!

Седая: – Вы не печальтесь так. Вот я вам скажу, что в четырех стенах оно еще хуже. Единственный раз удалось мне к сестре вырваться, так сами видите – самолетом возвращаюсь! Это чтоб до закрытия кулинарии успеть, а то что я им на ужин подам?

Два тяжелых вздоха.

Седая /с завистью /: – Этой-то хорошо...

Платиновая: – Которой?

Седая: – Да вон той... Вы так явно не поворачивайтесь... Той, рыжей, что справа у окна сидит. За тем брюнетом.

Платиновая: – А, вы про ту... Он к ней клинья подбивает с самого взлета...

Седая /неохотно/: – Красивая пара – он черный, она рыжая...

Платиновая: – Он ее тоже бросит, не волнуйтесь.